Аукцион невиданной «щедрости»
Беларусь богата на заброшенные «родовые гнезда», которые годами кочуют из одного аукциона в другой. Система работает по принципу: «быстрее продай, пусть это будет чужая забота».
Журналисты BGmedia неоднократно про это писали. Последний яркий пример — уникальный усадебно-парковый комплекс в агрогородке Подороск, который выставили на торги на площадке «БУТБ-Имущество». Место легендарное: по преданию, здесь в 1812 году останавливался сам Наполеон. Но сегодня судьба усадьбы напоминает не героический эпос, а драму о разбитых надеждах.
Еще одна история: в январе этого года в Витебской области усадьбу «Малые Дольцы» отдали за символические 101 рубль.
В Чечерске усадьбу графа Чернышева-Кругликова пытаются пристроить за 45 рублей, а дворец Радзивиллов в Дятлово выставили на торги в четвертый раз за бесценок.
Совсем недавно стало известно, что в Лепельском районе продают усадьбу начала XX века на берегу реки Улла. Большой кирпичный дом с 15 комнатами отдают за $50 тысяч — но покупателя ищут уже много лет.
Казалось бы — бери и владей! Но за порогом в один рубль скрывается финансовая пропасть и жесткий пресс государственной машины.
То, что вы читаете и смотрите в сети, касается только вас. Никто не должен подглядывать за вашим экраном и считать ваши лайки. Включайте Bglobal VPN — будьте невидимы для любых систем слежки. Оставайтесь в безопасности.
Ссылка на подключение BGlobal VPN – здесь
Читайте также: В Слуцком районе женщина заметила косулю с подозрительным поведением — Минприроды не отреагировало
Покупатель как «заложник», а не партнер
В Беларуси государство рассматривает покупателя исторического объекта не как мецената, которому нужна помощь, а как инвестора, обложенного обязательствами. Прямых безвозвратных субсидий на реставрацию для частных лиц у нас не существует.
Вместо реальных денег владельцам предлагают «ловушки» под видом поддержки:
- Финансовые иллюзии: Вам могут разрешить не платить земельный налог на время стройки. Если зарегистрируете бизнес в сельской местности (Декрет №6), предоставят освобождение от налога на прибыль на 7 лет. Но это лишь право не отдавать часть заработанного — самих денег на, условно, замену крыши вам никто не даст.
- Дорогие «советчики»: Вы обязаны нанимать только компании с лицензией Минкульта. Их услуги в 2–3 раза дороже обычных строителей. При этом вы обязаны оплачивать «научного руководителя», который будет следить, чтобы вы не вставили пластиковое окно, но не поможет найти аутентичный кирпич.
- Риск изъятия: Это главная «страшилка». В договоре часто прописан жесткий срок: ввести в эксплуатацию через 2–3 года. Не успели из-за бюрократии или кризиса? Объект заберут без возврата вложенных средств. Пример Подороска показал: даже искреннее желание спасти наследие не страхует от того, что у вас «отожмут» все вместе с вложенной душой.
Северный опыт: наследие, как часть национального ДНК
Пока у нас усадьбы «сваливают на плечи» частников под угрозой штрафов, в странах Северной Европы к старине относятся как к части национального ДНК.
В «нордиках» цель — сохранить «морщинки» времени. Если на стене остался фрагмент росписи XVIII века, его законсервируют, а не закрасят «похожим» цветом.
В отличие от Беларуси, в странах Северной Европы напрямую субсидируют частников.
Например, в Норвегии этим занимается директорат по культурному наследию (Riksantikvaren). Он ежегодно выделяет десятки миллионов крон частным владельцам. В 2026 году на реставрацию только средневековых частных домов выделено более 6 млн крон ($500 000+). Государство покрывает до 50-70% стоимости работ, если используются дорогие аутентичные методы.
Логика норвежцев проста: если владелец хочет просто отремонтировать дом — он платит сам. Если государство требует, чтобы он использовал мох XII века для утепления и приглашал мастера с топором, который стоит в 3 раза дороже современного строителя, — государство обязано компенсировать эту разницу.
В Финляндии агентство наследия (Museovirasto) выдает гранты на ремонт крыш, окон и фундаментов. Цель — чтобы владелец использовал дерево и известь, а не дешевый сайдинг. В среднем Museovirasto распределяет более 1,3 — 2 млн евро ежегодно только по линии реставрации зданий. Суммы на один объект обычно варьируются от пары тысяч до нескольких десятков тысяч евро.
Эта система в Финляндии — еще один пример того, как государство помогает владельцам нести «бремя» обладания исторической недвижимостью. Вместо того чтобы здание разрушалось и выставлялось на аукцион за 1 евро, государство субсидирует его «здоровье» (фундамент и крышу).
А в Дании существует целый «Зеленый фонд» и гранты от Агентства дворцов и культуры. Если проект «создает смысл для общества», то можно получить транш на счет еще до начала крупных расходов.
Сегодня один клик или лайк могут стоить слишком дорого. История вашего браузера не должна быть поводом для преследований. Bglobal VPN: полностью шифрует ваш трафик. Оставайтесь в безопасности.
Ссылка на подключение BGlobal VPN – здесь
Читайте также: Закінутыя сядзібы ў зоне адчужэння: як сёння выглядае гісторыя, пакінутая пасля Чарнобыля
Консервация против «Евроремонта»
Главный принцип Севера — аутентичность.
В Швеции усадьба Гуннебу — один из лучших примеров классицизма. При реставрации мастера использовали ручные рубанки, воссозданные по чертежам 1700-х годов. Это живой музей с органическими садами, а не «муляж».
А к юбилею здания парламента Эйдсволл в Норвегии (здесь в 1814 году подписали Конституцию) эксперты химически восстанавливали состав краски XIX века. Цвет получился не «ярким», а исторически правдивым.
Данию часто называют «страной замков и усадеб». На острове Фюн их десятки. Так, усадьба Брохельм (Broholm Slot) была тщательно отреставрирована и превращена в бутик-отель. Здесь сохранили все — от старинных скрипучих полов до фамильных портретов, при этом интегрировав современный комфорт так деликатно, что его почти не видно.
Ее владелец воспринимается, как партнер государства, а не «дойная корова».
«Деревянное золото» и реставрация дерна и камня: опыт Финляндии и Исландии
Пожалуй, в этих северных стран подход к сохранению исторического наследия наиболее уникален.
В Финляндии усадеб меньше, чем в Швеции, но отношение к ним еще более трепетное. Для финнов усадьба (kartano) — это не символ угнетения, а форпост культуры и просвещения в лесной глуши.
Одна из самых известных усадеб — Мустио (Mustio Manor / Svartå Slott). Это огромное деревянное здание конца XVIII века. В 1980-х годах ее выкупил потомок владельцев Магнус Линдер. Он восстановил ее практически из небытия. Сейчас усадьбой управляет фонд под жестким надзором Музейного ведомства Финляндии (Museovirasto). Весь доход от отеля и ресторана идет только на поддержание здания. Никакого «евроремонта» — все от кафельных печей до паркета сохранено в оригинале.
Еще один интересный пример — Кийскиля (Kiiskilä)— усадьба под Выборгом, которую реставрирует финский бизнесмен. Это образец того, как финны относятся к своему наследию даже за пределами нынешних границ: они ищут оригинальные чертежи и восстанавливают утраченную резьбу по дереву.
В Исландии классических усадеб в нашем понимании почти нет. Их «усадьбы» — это торфяные дома (turf houses). К середине XX века они считались символом бедности, их сносили и заменяли бетоном.
Сейчас в Исландии настоящий бум на сохранение дерновых ферм. Это невероятно сложная реставрация: нужно уметь укладывать слои дерна так, как это делали викинги, чтобы дом не сгнил за один сезон.
Пример — Гейльбайр (Glaumbær) — старинная ферма-усадьба. Ее реставрация — это не покраска фасада, а постоянное «подлечивание» живого материала (земли и травы).
В Рейкьявике работает специальный центр, где любой владелец старого дома может получить бесплатную консультацию архитектора. Ему не скажут: «Покрась в зеленый», ему скажут: «Вот здесь нужно использовать исландский базальт, а здесь — специальное масло для дерева».
Таким образом, в странах Северной Европы владелец старинной усадьбы — это союзник, а не должник
В Беларуси покупка усадьбы часто напоминает сделку с государством, где инвестор изначально оказывается в позиции «должника». На него накладываются жесткие обязательства по срокам, и если он не успевает «сдать объект» к очередной важной дате, здание могут просто конфисковать. Это порождает спешку, а в реставрации спешка — главный враг. Чтобы успеть, вместо дорогой извести используют дешевый цемент, а вместо поиска оригинальных пигментов — обычную фасадную краску, которая оказалась под рукой. Надзор при этом часто смотрит на внешнюю картинку: если издалека выглядит «аккуратно», значит, работа принята.
Одним из таких неудачных примеров — реставрация Замковой горы в Новогрудке.
Посмотреть в Threads
Туда же — дворец в Ружанах. Журналисты BGmedia писали, что реставрация дворца Сапег в Ружанах началась еще в 2008 году. За это время его корпуса успели перекрасить дважды — и оба раза в неправильный цвет.
В Северной Европе логика обратная: владелец — это «хранитель», которому государство благодарно за то, что он взял на себя заботу о наследии. Там никто не будет гнать владельца в шею, чтобы он закончил фасад к празднику города. Наоборот, реставрация может длиться десятилетиями, пока подбираются нужные материалы или изучаются архивы.
Надзор там — это не карательный орган, а научный совет. Специалисты приедут и бесплатно проконсультируют, как законсервировать старую кладку, чтобы она не разрушилась через 100 лет. Главная цель — сохранить подлинность, те самые «морщинки» времени, которые и создают ценность объекта.
Что могла бы сделать Беларусь?
Чтобы наши усадьбы в Подороске или Дятлово не превратились в пыль, нам нужно менять саму философию:
- Ввести прямые субсидии. Покупка заброшенной исторической постройки — это не бизнес, а меценатство. Государство должно возвращать владельцу часть средств, потраченных на работу лицензированных специалистов.
- Создать центры ремесел. Вместо того чтобы пугать штрафами, нужно учить людей работать с дранкой, известью и старым деревом, как это делают в Финляндии.
- Признать право на «старость». Усадьба не должна блестеть как новостройка. Ее ценность — в подлинности: в тех самых скрипучих полах и оригинальных рамах.
- Защитить право собственности. Сроки ввода в эксплуатацию должны быть рекомендательными, если владелец реально ведет работы. История не терпит авралов.
На Севере владение руиной — это повод для гордости и получения господдержки. В Беларуси сегодня — это риск потерять все. Пора признать: частный владелец усадьбы — это партнер государства, а не его должник. Иначе через 20 лет нам останется реставрировать только бетонные коробки.
Подготовлено при поддержке Nordic Media Grants.
Читайте также: «Моют 20-этажку при въезде в Брест!» Нашелся еще один признак, что город готовят к приезду Лукашенко
Будь на связи и в безопасности: подключи BGlobal VPN
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: